Источник публикации: газета "Час пик". Обнинск, сен. 2006 г.

О чем поведал «Фольклор Приобнинского края»

 

Обнинск не перестаёт удивлять. Уж как известен он своей технологической продвинутостью! И вдруг – фольклор. Да еще уникальный. Оказывается, Обнинск  стоит в эпицентре древнейших мифологических традиций,  куда, как в воронку, были втянуты  представления о времени типа  бытующих у австралийских аборигенов,  о шаманском полёте в  небо, остатки раннего христианства и много чего ещё. Но  пойдём по порядку.

Книгу, лежащую передо мной, «Фольклор Приобнинского края» (Обнинск, 2006) издал за свой счет  молодой обнинец Донат Гасанов, член  краеведческого общества «Репинка». Он, сын иранца (говорят, сам себя он называет персом), родился и живет в Обнинске. Но что в душе этого человека, почему он потратил  много времени и средств, чтобы собрать по окрестным деревням бесценное сокровище русского национального достояния? Лучшего определения, чем  выдвинутое моим учителем Львом Николаевичем Гумилёвым, я дать не могу – пассионарность. Кстати, не редкое качество у  обнинцев, правда, не по части  гуманитарии.

Но как прав  Донат логически, когда заключил, что треть населения Обнинска состоит из  жителей окрестных деревень и их потомков и посему «духовные народные традиции, сбереженные жителями деревень, что перебрались в Обнинск, по сути своей, являются духовными традициями и Обнинска» (С. 3).

Он прав  также в оценке неблагополучного состояния изученности северо-восточного  конца Калужской области из-за вымывания фольклорной традиции в силу развитости  городских поселений Обнинска, Балобаново, Боровска, Малоярославца, Жукова и  Белоусово. Но тут есть еще один секрет, о котором он прямо не пишет, но косвенно. Он свои поездки из Обнинска  совершал чаще в одиночку и ночевать возвращался домой. «Одинокий путник вызывает меньше настороженности», отмечает он совершенно верно (С. 4). Обитатели одной планеты у американской писательницы-фантаста Урсулы Легуин, дочери  знаменитого антрополога Альфреда Крёбра, говорят так: «Один пришелец – гость, когда их несколько, это вторжение». Я думаю, что в успехе Доната сказался именно фактор  путника, во время встречи с которым  люди  многим делятся. Это один из  методов полевой антропологической работы. При всем том  наш автор поступил  ответственно в научном отношении, ибо фольклор он публикует в аутентичной записи-расшифровке с  диктофонной ленты с непременным указанием имени проинтервьированного им человека.

Теперь по существу. Вот упомянул я о времени у автралийских аборигенов, считающимися хранителями древнейшей человеческой культуры. У них оно начинается  от тотема-скалы, на которой они  рисуют животное, начиная это  делать с его хвоста. Это начальное время материально, насыщено благом и идет к нам. По тому же самому образу в летописях, что отмечал их знаток академик Д. С. Лихачев, наши первые князья называются «начальными». Поэтому и проданного поросенка, как утверждает жительница д. Кабицино, практически окраины Обнинска, продавец старается вам в мешок сунуть задом (С. 53). Он хочет, чтобы благо осталось у него.

Все народные обряды и мировоззрение имеют целью попасть в то изначальное время. Описывает Гасанов одну историю об «испорченной» (то есть подверженной колдовскому вмешательству) новобрачной. Она утром в подвенечном платье стала ходить по забору, лезла на дерево. ( Из того же Кабицино) (С.59).  Совершенно аналогичную историю в 1980-х годах я записал в западной Грузии, в стране волшебницы Медеи, только там новобрачная в ночной рубашке летала над чайными плантациями. Это след стадии древнейшего – женского – шаманизма, когда в небе, считалось, путешествует не шаман-мужчина, а шаман-женщина. Шаманизм этого древнейшего типа тяготеет не к Сибири, а к Кавказу и Передней Азии.  На Кавказе я фиксировал  версии, когда девушка поднимается на  дерево или подхватывается вихрем и устремляется к своему не земному, а к небесному избраннику. В серии таких серия легенд рассказывается, что люди находят только  башмачок девушки.

 Значит, сделаем вывод, обувь каким-то образом связана с брачным состоянием женщины, а тот или иной обряд с обувью  закрепляет брак  женщины на этом, земном, уровне. Вот и пожалуйста: широко известное  гадание о женихе с помощью переброшенной через ворота  обуви. А Гасанов  записал перебрасывание галоши через крышу (С. 15), просто как у якутов-саха, у которых  сватающийся жених через крышу дома невесты перебрасывает обувь в знак своих намерений. Есть троицкие  девичьи хороводы, когда участницы должны были танцевать босиком  (Малоярославецкий район) . Это сугубо женская  культура, куда мужчина не допускается. Девушки принадлежат в ней  небесному избраннику. Поэтому босы. А обряды с обувью это уже земной брачный уровень: снимание  обуви с мужа новобрачной, подарок ей обуви, гадания о женихе посредством обуви, особая роль ее в ухаживании и т. д.

Итак, первый избранник  женщины небесный. Она  об этом иногда вспоминает, чтобы благодаря ему привнести в семью небесное благо. Очень выразителен один обряд, увиденный мной в Абхазии. Старшая в семье женщина подвешивает высоко у потолка бутылку водки («доля» времени»  так это называется). Раз в год вся семья причащается эти напитком. Это тоже начальное космическое время, наполненное благом.

А так это выглядит в восточнославянской традиции, если  воспользоваться данными, собранными  Гасановым. Одна пожилая женщина ему призналась, что    почитала домового следующим образом. Когда она могла еще это делать по состоянию здоровья, то поднималась на потолок около трубы оставляла угощения. (С. 60). В обмен на «долю времени»,  времени женского, получаемого из космоса, прежде всего от  луны (mens по-латыни), которая  считалась мужчиной и была, мифологически,  конечно, первым избранником  женщины. В Тульской и Саратовской областях тоже помнят, что домовой живет на  чердаке около трубы. Кое-где на Руси  домовой  действовал как покровитель брака и беременных. Это потом он спустился с чердака на загнетку печи, а то и под нее. Оттуда его сажают в лапоть и переносят в новый  дом. От него будет счастье, главное – дети. Небесный друг женщины  спустился  к  уровню земли и  удобно устроился в обуви. Нам теперь понятно, почему  «раз осенним вечерком девушки гадали, за ворота башмачок девушки бросали».

Хочу еще добавить следующее. Из космического и земного смысла обуви вытекает правило, по которому гостю, снявшего  уличную обувь, положено вести себя в доме  с соблюдением самого высокого этикета.

  Кто из нас кому-то, кто неловко разбил посуду, не  говорил,  чтобы он не огорчался, что «посуда бьется к счастью»?  Потому, что бьют посуду на свадьбе. Гасанов уточняет, что горшок били утром после первой ночи  новобрачных (С. 39). Молодой говорили: «Покажи как пол метут». Всё в том же  Кабицино  молодую затем просят собрать мусор, находившийся в горшке. А зачем, давайте спросим. Чувашская этнография отвечает: из этого домашнего мусора появляются дети. Да и у нас с мусором надо вести себя осторожно, на ночь не выбрасывать – всё поэтому. И «сор из избы не выносить» все потому же.

В Костромской области и в других местах я записал, что говорили при битье горшка еще: «Сколько черепков, столько деток». То, что посуда бьется к счастью, знали  в эпохи бронзы и раннего железа в древней Передней Азии.  Вот и набили целые многометровые холмы  черепков, счастье для археологов.

В сущности, обряд всегда направлен на продолжение жизни. Вот  почему упоминается веник в обрядовой подблюдной песне, записанной Гасановым (С. 25)? С веником вообще шутки плохи: в некоторых культурах он стоит в углу, в других лежит. Если вы  не знакомы с традицией, лучше веника не касайтесь и уж не кладите по-своему.

Культ камня был свойственен неславянским народам Восточноевропейской равнины, особенно, финно-уграм. Камни Кум-да-кума около д. Ивановское – это, отмечает Гасанов, согрешившие люди (С. 54). Может быть, на этой легенде видна печать  библейсккой истории о Содоме и Гоморре. В русской ментальности камень нечто чрезвычайное, а исконное и плодоносное состояние мира влажное. Отсюда «образ мать-сыра-земля». Редко кем отмечаемое отношение к воде подметил Гасанов: воду надо черпать навстречу течению (С. 55). Во влажную землю возле р. Истья ушла, по легенде, часовенка – мотив  града Китежа на озере Светлояр (тамже). Если снится рыба, то это к беременности (С. 45) (тоже у грузин) – примета говорит  о высоком статусе воды.

Не прошел Гасанов мимо довольно разработанного знакового статуса деревьев (ель, береза, рябина), что имеет кавказские и переднеазиатские аналогии.

Коснуться всего, что сообщает нам автор книги, невозможно даже вкратце. Но сказать  еще об одном сюжете мы должны. Это вызвано сообщением Гасанова о представлении о домовом как дьяволе, с которым Богу не справиться. (С. 61). Речь идет о следах  богомильства, религиозного течения, зародившегося в недрах христианства  в первые века церкви. Это учение утверждало, что противоборство Бога-Творца с его антагонистом, дело высших сил, а не человеческих и туда вмешиваться не стоит. Учение это  охватило всю Европу, прежде всего южную (катары и альбигойцы в Средиземноморье). Но к Х1 веку  достигло у нас Новгорода и  там вдохновило восстание волхвов против  киевского князя. Каким путем богомильство было занесено на север, мы не знаем. Но, судя по всему, путь этот шел через Калужские земли. Здесь спорадически встречаются  мифы о том, что черт возник из плевка Бога  - аналог учения новгородских волхвов о создании чертом человека из пота Бога, парившегося в бане.

Теперь мы можем сказать, что «путь из варяг в греки» – лишь сравнительно поздняя стадия  пути, по которому с  древнейших времен в обратном направлении с юга на север шли  большие космогонические концепции, волновавшие в те времена человечество. Все больше появляется  свидетельств, что наряду с путем по Днепру через Смоленск в северные княжества существовал более короткий путь по Днесне, далее по Рессе, Жиздре, Вытебети в Оку. Предки нынешнего  населения на территории Приобнинского края  были  не просто причастны к жизни большого мира, но внесли свой вклад в фундамент восточноевропейской цивилизации.

И, наконец, о  песенном фольклоре, достаточно представленном в книге Гасанова. Бросается в глаза, что  калужским крестьянам всегда была  хорошо известна вся русская народная песенная классика. Значит, духовная жизнь этого края не было изолированной от всего национального творчества.  Это свидетельствует о единстве русского этноса  при далеко раскинувшихся его корнях.

И вот  еще какая сторона современной этнической жизни высвечивается книгой Доната Гасанова. Делу спасения  традиционной культуры со времен подвижника Владимира Даля  служили и служат на Руси люди разного происхождения. Наш случай  один из целого ряда. Особенность  благородного деяния  Гасанова в том, что он, рабочий человек одного из заводов,  понял умом и сердцем неотложность  задачи.  Он не шел от выученных прописей официальной науки, его взгляд не был  зашорен.  Поэтому он смог так много увидеть и зафиксировать. Это значит, что народ (в смысле тружеников, на которых-то все и держится), берется за  спасение духовных основ России, свое спасение. От этого радостно, но не только: неужели мы, люди, сознающие причастность к  национальному наследию,  будем и дальше собирать и издавать накопленное за собственные средства? Что об этом думают отцы города?